Александр Лапин: «Нам объявлена демографическая война!»
На тему актуальных демографических и этнических трансформаций в странах Европы и Северной Америки написано значительное число научных работ и публицистических трудов. Ведущие исследовательские институты как в России, так и на Западе готовят ежегодные тревожные анализы и прогнозы для министерств и силовых ведомств, в которых статистические данные и диаграммы говорят лишь об доном – белые, христианские нации деградируют и вымирают. Русские, европейские и североамериканские города заполоняют полчища агрессивно настроенных выходцев из стран третьего мира – т.н. трудовые мигранты. Всё чаще происходят межэтнические столкновения между представителями новых этнических меньшинств с коренным населением. Ряд писателей и учёных предсказывают апокалиптические сценарии будущего – развал общества на этнические группы, потерю государством контроля над порядком в городах, разгул этнического криминала, межэтническое насилие – вплоть до гражданских войн. Постараемся всё же в очередной раз трезво посмотреть фактам в глаза, всесторонне проанализировать причины депопуляции и подумать над возможными способами её преодоления.
Анализ причин роста межэтнической напряжённости в России, странах Европы и Северной Америки показывает, что эти предпосылки, как правило, связаны со сложными демографическими процессами, изменением роли и структуры рабочей силы и некоторыми другими факторами социально-экономического характера. Как показывают исследования, «катализатором» межэтнических проблем во всех государствах европейского этнокультурного пространства является медленное, но поступательное сокращение коренного населения. На этом фоне представители этнических меньшинств, количество которых неуклонно растёт, всё активнее заявляют о себе, отстаивая свои права и претендуя на большее участие в общественно-политической жизни. Мнения учёных и уж тем более политиков, многие из которых погрязли в коррупции и в большей степени зависят от транснациональных структур, нежели от собственного народа, по данному вопросу расходятся. Одни полагают, что происходит необратимый, естественный процесс, сопутствующий развитию любого постиндустриального общества с либеральной рыночной экономикой, а противодействовать этому неразумно, бесполезно и архаично. Другие, напротив, предрекают смерть европейской цивилизации и новое нашествие варваров.
Об этом свидетельствуют многочисленные научные труды и аналитические прогнозы. Так, согласно данным Демографического отдела ООН, на 2007 г. население Европы, от Исландии до России, составило 731 млн. чел. – т.е. 11 % от общей численности населения Земли. При сохранении текущего уровня рождаемости, без учета иммиграции, к 2050 г. эта цифра упадёт до 566 млн. чел. (7,3 % мирового населения). В то же время, по оценке Международного института исследований проблем продовольствия, ежегодный прирост мирового населения до 2020 г. составит 73 млн. К примеру, сегодня на одну женщину в странах мусульманского мира приходится в среднем по 3 или более ребёнка. Население Турции к середине XXI в. предположительно составит 95 млн. чел. Основной прирост придется на бедные страны, где дневной заработок составляет менее 2 долларов в день. В Африке и на Ближнем Востоке ожидается двукратный рост населения.
Единственные страны, численность населения которых за полвека уменьшится – это страны Европы, включая Россию, оказавшиеся в глубоком кризисе. Сокращение населения, деградация деревни, урбанизация, ослабление патриотического чувства, девальвация традиционных ценностей и падение роли государствообразующей нации – это черты, сопровождающие гибель государства и конец истории создавшего его народа.
Необходимо отметить, что негативным демографическим и застойным экономическим процессам последних десятилетий предшествовал экономический подъём послевоенного периода во всех странах Европы, Северной Америке и СССР, который предзнаменовал собой начало структурных социальных перемен. Именно в то время произошёл пере¬ход местных рабочих в разряд служащих, где зарплаты были выше, а условия труда лучше. Существенно укрепил свои политические и экономические позиции средний класс – опора западной демократии. Уменьшилась разница в доходах между ним и богатой верхушкой. В начале 1970-х гг. реальные доходы западных рабочих и служащих достигли своего пика.
В то же время, развитие транснационального бизнеса и высоких технологий, появление всемирных электронных сетей в банковском деле и торговле привели к тому, что начался стремительный экономический рост стран азиатско-тихоокеанского бассейна. С этого момента строить предприятия у источников природных ресурсов или ставить офис фирмы непосредственно у заводских цехов стало необязательным. По этой причине крупные европейские и американские концерны стали переводить свои производства и финансы в регионы бурного экономического роста. Определяющими факторами этой трансформации явились дешёвая рабочая сила и низкие налоги развивающихся стран.
В результате технологическая и финансовая мощь помогла западным державам извлечь максимальную прибыль из начавшейся глобализации мировой экономики и снижения таможенных барьеров, но структурные перемены отрицательно сказались на социальном климате и трудовых отношениях в самих странах «золотого миллиарда», что, в частности, выразилось в росте безработицы среди квалифицированных рабочих.
В этот период начала отчётливо проявляться новая крайне негативная тенденция в обществе. Возник контингент недостаточно хорошо обученных людей с высоким самомнением, плохо выполняющих свою работу. Программы социальной поддержки, плод политической борьбы левых и профсоюзных движений, стали стимулировать феномен «социального иждивения», когда люди, будучи уверены в материальной помощи со стороны государства, отказываются выполнять физическую и, как они полагают, «непрестижную» работу. Установлению этих представлений о иерархии видов трудовой деятельности способствует насаждаемый нынешней масс-культурой и СМИ культ потребительства, быстрого обогащения и лёгкого успеха.
В новых условиях предпринимателям стало невыгодно обеспечивать высокие зарплаты своим сотрудникам. Постепенно снижается роль рабочей силы в промышленном секторе и увеличивается значение сферы услуг, ориентиро¬ванной на межперсональную кооперацию, с более низкими зарплатами. Глобализация мировой экономики вызвала сокращение доходов среднего класса и привела к закрытию многих промышленных предприятий в областях станкостроения, судостроения, автопрома и сталелитейной индустрии, способствовала социальной и экономической деградации многих европейских и американских рабочих средней квалификации. В результате погоня за сверхприбылью фактически привела к ликвидации договоров профсоюзов с работодателями. Регулирование продолжительности рабочего дня, являвшееся основой социальной политики во многих странах, подверглась ревизии. Крупный капитал вынуждает профсоюзы идти на уступки, угрожая в противном случае прибегнуть к массовым увольнениям.
Рост безработицы и социального иждивения увеличили финансовую нагрузку на социальные и пенсионные системы и начали тормозить экономический рост. В свете таких проблем затронутые государства решили организовать набор трудовых иммигрантов из стран третьего мира. Конкурентный характер капитали¬стического производства порождает процессы цен¬трализации и концентрации капитала, но вместе с тем и заставляет менять его географическое место¬нахождение, что, в свою очередь, сказывается на численности рабочего населения в тех или иных мес¬тах. Этот процесс идет сначала внутри государств, затем пересекает государственные гра¬ницы, требуя соответственно свободного обращения рабочей силы как внутри го¬сударств, так все больше и между государствами, дабы заполнялись отдельные экономические ниши.
Демографические и этнические транформации особенно актуальны для европейских стран, восемнадцать из которых отмечают наименьший уровень рождаемости в мире! С 2002 г. дефицит рождаемости отмечается практически во всех государствах Европы. Средний уровень рождаемости в Европе упал в среднем до 1,4, в то время как для сохранения нынешней численности населения требуется уровень как минимум 2,5. Исключением является лишь мусульманская Албания.
По оценкам демографов, в ближайшие десятилетия население ведущих европейских держав существенно постареет. Уже сегодня актуальными стали дискуссии о повышении пенсионного возраста, заметно увеличилась численность работающих женщин.
Согласно прогнозам, к 2035 г. западноевропейская экономика будет нуждаться как минимум в 25 млн. новых работников, так как без этого невозможно будет поддержать современную пенсионную систему в европейских странах и их передовые экономические позиции.
По данным европейских исследовательских центров, всё больше молодых европейцев откладывают рождение ребёнка, чаще всего одного единственного, на неопределённый срок. Распространение получила тенденция не вступать в брак и оставаться бездетными.
Отчётливее всего проблему сокращения населения осознали в Германии, где демографическая тематика регулярно обсуждается как в научных кругах и СМИ, так и на самом высоком политическом уровне. Если первый канцлер ФРГ в послевоенный период К.Аденауэр утверждал: «Детей бабы нарожают», то, согласно данным социологических исследований начала XXI в., около 30 % немок, родившихся в 1960 г. бездетны. Среди женщин с высшим образованием эта цифра составляет 42 %.
На протяжении десяти лет уровень рождаемости в Германии составляет 1,35. При нынешней тенденции и даже с учётом иммиграции население страны к 2050 г. сократится с 82 млн. до 72 млн. чел., а в 2035 г. немцы станут одной из самых старых нацией мира. В восточной части страны в силу неблагоприятной экономической ситуации (в особенности после начала т.н. мирового финансово-экономического кризиса) демографическая обстановка представляется наиболее тревожной.
Уровень рождаемости в Испании и Италии отстает от уровня воспроизводства уже на протяжении тридцати лет и составляет 1,2. Аналогичная ситуация наблюдается в Великобритании. Этнические меньшинства уже составляют почти 50 % населения Лондона.
Первой европейской державой, зафиксировавшей превышение смертности над рождаемостью, была Франция. Этот процесс начался ещё в начале ХХ в. Перед «Великой» французской революцией французы были самой многочисленной нацией Западной Европы, а население страны было в три раза больше населения Великобритании. Видный русский публицист М.О.Меньшиков, ещё до Октябрьской Революции с озабоченностью отмечал демографические процессы во Франции: «В 1907 г. во Франции умерло на 20 тыс. чел. больше, чем родилось. Раньше ничего подобного не было, только во время войн или эпидемий. Теперь сложилось среди полного мира и ростовщического благополучия какое-то условие, действующее непрерывно, точно война и холера, взятые вместе. В 1907 г. рождаемость упала до 774 тыс. (ранее 900 тыс.) Стало быть, во Франции теперь рождается на 150 – 200 тыс. меньше, чем рождалось в начале прошлого века. Французские женщины – с согласия мужчин, конечно – отказываются рожать. Родители боятся соперничества детей и, чтобы не делить с малютками куска хлеба, убивают их в зачатии. Страна развила в своей хвалёной демократии такую скупость, такую сумасшедшую трусость за жизнь, какой ещё свет не видел. Нация отказывается ради настоящего и от прошлого – в его заветах, и от будущего – в его мечтах».
В последние годы, однако, во Франции стал наблюдаться незначительный демографический прирост и к 2050 г. ожидается некоторое увеличение численности населения с 61,6 млн. до 68,2 млн. – и то за счёт многодетных иммигрантов из стран Ближнего Востока и Северной Африки.
Нынешняя демографическая ситуация не только подрывает политический вес европейских держав и ведёт к деградации конкурентоспособности европейской экономики, но и грозит далеко идущими последствиями в сфере этно-социальных взаимоотношений между коренным населением и новыми этническими меньшинствами. К тому же европейские государства уже на сегодняшний день не в состоянии гарантировать прежний высокий уровень жизни, социальные гарантии и пенсии.
Однако, вместо того, чтобы искать причину спада рождаемости и вырабатывать всеобъемлющую стратегию, направленную на преодоление депопуляции, европейские государства стали поощрять трудовую иммиграцию из стран третьего мира.
Так, страны Западной Европы, в первую очередь ФРГ, Великобритания и Франция, стали проводить политику привлечения трудовых иммигрантов в свою экономику в 1950-е – 1960-е гг., испытывая значительную нехватку рабочих рук в контексте реорганизации рынка труда и существенного сокращения мужского населения в результате Второй мировой войны. Вводилась контрактная сис¬тема набора рабочих-иммигрантов. Од¬нако из-за конъюнктурных противоречий многие временные работники становились, по сути, постоянными жителями, так же как иммигранты из бывших колоний, въезжавшие в Западную Европу в качестве граждан колониального нации-государства. К обеим этим группам добавлялись еще и политические беженцы.
В итоге к 1970-м гг. в крупных западноевропейских городах стали образовываться этнокультурные анклавы – гетто, жители которых предпочитали селиться компактно, что тормозило процесс интеграции в европейское общество. Немало иммигрантов стало вести замкнутый образ жизни, отторгая западную цивилизацию. Многие выходцы из Турции и арабского мира нашли ответы на вопросы современности в радикальной форме ислама.
Также на сегодняшний день отчётливо прослеживается тенденция единения иммигрантов из разных стран в противовес коренному населению. Как отмечают видные учёные, малочисленные народы, которые живут среди более многочисленных, вырабатывают чувство взаимной поддержки или спайки, когда близость общих стереотипов поведения позво¬ляет лучше оценить человека и делает его более на¬дежным в сотрудничестве. Так образуются нацио¬нальные группы во многих областях деятельности. В Германии турки часто объединяются с выходцами из арабского мира и даже курдами, если речь идёт о строительстве новой мечети или об отстаивании общих прав мусульман в христианской стране.
Согласно данным европейских демографов, с каждым годом доля иммигрантов, как в абсолютном, так и в относительном соотношении увеличивается. Уже образуются группы новых этнических меньшинств, состоящие из представителей иных культур.
Иммигрантов в странах Западной и Центральной Европы можно подразделить на несколько категорий: 1) легальные трудовые иммигранты-гастарбайтеры; 2) политические беженцы; 3) выходцы из бывших колоний и доминионов; 4) нелегальные иммигранты.
Первая категория включает в себя иностранцев, приехавших в европейские страны после Второй мировой войны по контракту для временного трудоустройства. По мнению ряда социологов, если гастарбайтеры в 1960-х и 1970-х гг. стремились выучить язык страны пребывания, а также местные обычаи, то их потомки (в основном в третьем поколении), наоборот, часто отвергают так называемые «западные ценности», часто объединяются в этнические кланы и криминальные группировки, а также паразитируют на европейской системе социального обеспечения.
Что касается политических беженцев, то речь идёт об иммигрантах из тех государств третьего мира, обстановка в которых считается нестабильной. Высылка подобных иммигрантов в страну происхождения представляется фактически невозможной, так как там этим лицам может грозить физическая расправа. Нередко иностранцы намеренно теряют свои документы и выдают себя за граждан государств, в которых регулярно происходят междоусобные и межклановые войны, практикуются этнические чистки и перевороты. Подобные люди нередко злоупотребляют либеральным иммиграционным законодательством ряда европейских стран, в частности Нидерландов, ФРГ и Великобритании.
Четвёртая категория иммигрантов характерна для государств, обладавших вплоть до конца Второй мировой войны колониями в Северной и Экваториальной Африке, Юго-восточной Азии, Индонезии и Индии – Франция, Великобритания, Бельгия и Нидерланды. Первые переселенцы из этих регионов обосновались на европейской земле ещё в межвоенный период. Массовый приток иммигрантов начался в 1950 – 1960 гг.
Страны Европы также столкнулись с проблемой массовой нелегальной иммиграции – до 15 % из 56 млн. проживающих в этих государствах иммигрантов имеют незаконный статус. По данным правоохранительных органов стран ЕС, нелегалы в основном проникают через Испанию и Италию с юга, Польшу, Словакию и Венгрию с востока, а также через государства бывшей Югославии.
В силу интеграционных процессов в мировой экономике и демографического роста в странах третьего мира, с каждым годом отмечается всё больше попыток нелегального перехода границ ЕС. В 2004 г. в Испании был принят закон об амнистии всех нелегальных иммигрантов и предоставлении им прав легальных гастарбайтеров, так как государство не в состоянии их выявить и репатриировать, к тому же многие отрасли экономики полностью зависят от этой рабочей силы. По мнению ряда экспертов, нелегальная иммиграция превратилась в ЕС во второй по доходности криминальный бизнес после торговли наркотиками.
В свете актуальных демографических и иммиграционных процессов, также отмечается поступательный рост удельного веса новых этнических меньшинств, что вызывает озабоченность европейских консерваторов и националистов. Так, доля иностранцев в Бельгии составляет 8,7 %, в Великобритании — 6,8 %, примерно столько же — во Франции, в Голландии – 10 %, в Греции – 20 %, в Швейцарии – 25 %. При этом необходимо учитывать, что в статистике не учитываются иммигранты, официально получившие гражданство той или иной страны. В силу этого удельный вес этнических меньшинств существенно увеличивается.
Так, Ве¬ликобритания в 2000 г. приняла 185 тыс. иммигрантов — это ре¬кордный показатель. Подавляющее большинство иммигрантов, прибывавших в эту страну после Второй мировой войны, состав¬ляли либо выходцы из бывших колоний, британские подданные, поначалу не подлежавшие иммиграционному контролю, либо граждане Республики Ирландии, пользовавшиеся привилегированным дос¬тупом на британский рынок труда. Данная система отношений была отменена с введением в 1962 и 1965 гг. иммиграционного контроля над бри¬танскими подданными, родившимися в странах Со-дружества. Согласно статистическим данным, каждый восьмой ребенок на Британских островах неевропейского происхождения. По прогнозам демографов, в 2020 г. Бирмингем и Лестер станут первыми английскими городами с преобладанием выходцев из Африки и стран Карибского бассейна.
Во Франции рост удельного веса выходцев из стран Африки и Азии прослеживается фактически на протяжении всего ХХ в., так как депопуляционные тенденции начались там гораздо раньше, чем во всех остальных европейских странах. Одних иммигрантов-мусульман в стране насчитывается более 5 млн. при общем населении 61 млн., а каждый второй призывник – араб. В Париже выходцы из негритяно-арабских стран составляют почти половину численности всех жителей.
Аналогичная ситуация складывается в Германии. Там число иностранцев за последние 25 лет выросло с 4,45 млн. до 7,5 млн., что составляет 9 % от всего населения. По данным германского института «Исламский архив», на 2005 г. в Германии проживало 3,2 млн. мусульман, 950 тыс. из которых обладали германским гражданством. При этом большинство иммигрантов прибыло в страну из Турции (более 2,5 млн.). Кроме того, в стране проживает много выходцев из других мусульманских стран – в основном из Ирака, Ирана, Сирии, Марокко, Афганистана, Ливана, Алжира и Албании. Более 0,7 млн. мусульман находится в школьном возрасте. При этом примерно половина поступающих в школу детей не говорит должным образом по-немецки. Уже сейчас среди учащихся ряда школ крупных городов доля детей иностранцев превышает порой 50 %.
Чтобы обеспечить стабильный экономический рост, начиная с 1960-х гг. руководство ФРГ начало активно привлекать дешевую рабочую силу в основном из Турции. За последние 30 лет трудовые иммигранты помогли немецкой экономике преодолеть конъюнктурные трудности и обеспечить стабильный рост. Но по признанию ряда германских политиков не следует идеализировать турецкий вклад в экономику страны. В силу недостаточного образования, слабой профессиональной подготовки, ограниченного доступа к рынку труда иностранцы вдвое чаще коренных немцев пополняют армию безработных и в шесть раз реже попадают в верхний слой среднего класса.
Приглашая гастарбайтеров во время экономического бума, немцы, однако, способствовали созданию значительных анклавов мусульманского населения. После длительного пребывания в Германии многие турки, заработав приличные денежные средства, отказались возвращаться к себе на родину. Компактное проживание способствовало самоизоляции новых этнических меньшинств. Так, например, в турецких кварталах крупных немецких городов часто встречается турецкая национальная символика, ярко выражен турецкий быт, строятся всё новые мечети. Общаются турки фактически только между собой и не интегрируются. По оценкам германских правоохранительных органов, в гетто царят патриархальные, клановые нравы, характерные для турецкой глубинки.
В настоящее время в Германии наблюдается тенденция к ужесточению иммиграционного законодательства. Так, бывший министр внутренних дел Баварии Г.Бекштайн (Христианско-социальный союз) перед выборами в бундестаг 2005 г., критикуя социал-демократов, заявил: «Перед нами судьбоносный выбор линии решения наших демографических проблем: либо политика массовой иммиграции, что нам предлагают социал-демократы и «Зелёные», либо нелёгкая и интенсивная семейная политика. Ошибочно полагать, что лишь приток иностранной рабочей силы способен спасти нацию от старения и краха пенсионной системы. На самом деле ФРГ ещё способна собственными силами восстановить и поддерживать необходимый прирост населения».
Нельзя однако забывать, что нынешние демографические и этнические трансформации в значительной степени вызваны глобализацией транснационального капитала, эксплуатирующего ресурсы стран третьего мира. Жизнь и культура этих государств подвергаются воздействию деструктивных процессов, что вызывает массовый исход местного населения в регионы с низким демографическим давлением, но высоким уровнем жизни. При сохранении нынешних политических и демографических тенденций в европейских странах будет возрастать доля иммигрантов в составе населения, их роль в экономическом развитии, а также влияние нетрадиционных для этих стран религий, в частности – ислама. Соответственно увеличится политический вес иммигрантов благодаря демократическим процедурам голосования, расширятся зоны субкультур национальных меньшинств и городских гетто. Результатом, вероятно, станет всплеск ксенофобии, межэтнической неприязни и дискриминации, а, в крайнем случае, могут возникнуть межэтнические конфликты во всех частях Европы. В этой связи я разделяю точку зрения видного германского политолога Х.Афхельдта: «У Европы, принимающей столько иммигрантов, сколько она способна интегрировать в свои социальные структуры, намного больше шансов выстроить процветающее и гармоничное будущее, чем у открытого общества, в котором в результате непрекращающегося притока иностранцев все этнические группы начнут испытывать страх друг пред другом и накапливать ненависть и агрессивность».
Говоря о демографических и этнических трансформациях в США, необходимо абстрагироваться от привычных политических штампов и заезженных образов. Несмотря на временное мнимое лидерство США в мировой политике и экономике, их будущее выглядит крайне незавидным. Уже сейчас заметны следующие кризисные явления: поступательное сокращение доли белых европейцев в населении страны, резкая криминализация общественной жизни, формирование этнически однородных анклавов, деградация системы образования, трудоустройства и социального обеспечения, дехристианизация общественной жизни, рост влияния нетрадиционных для страны религий (ислама) и сект. Американские консерваторы уже на протяжении долгих десятилетий бьют тревогу, но их голоса крайне редко слышны сквозь либеральный гул массмедиа и политического мейнстрима. Некоторые аналитики предсказывают новую гражданскую войну и развал страны в ближайшие 10 – 15 лет. Кто знает, но статистика подтверждает подобные прогнозы.
По данным первой переписи населения, проведённой в 1790 г., белое население в Североамериканских штатах составляло 80 % от общей численности, 87 % из которых имели англо-саксонские корни, а 13 % - немецкие. Таким образом, США были национальным государством, социально сплочённым общими культурными и языковыми связями. Большую часть XIX в. США оставались в основном однородной нацией, состоящей из белых англосаксонских протестантов. На рубеже веков в страну также прибыло много ирландцев, немцев, итальянцев, поляков и скандинавов. Образовался некий трансевропейский сплав с социальной элитой, сохранявшей прежние традиции белого англосаксонского протестантизма. Примерно с середины XIX в. по середину ХХ в. подавляющее большинство иммигрантов прибывало в Америку из Европы (от 70 % до 90 % всех иммигрантов имели европейские корни).
В период между двумя мировыми войнами иммиграция строго квотировалась по расовому и национальному признакам. Но квоты для представителей неевропейских народов постоянно росли. В 1949 г. всем странам Азии (41 стране) была выделена квота по сто человек в день. Несмотря на это, до 1965 г. среди переселенцев все же преобладали люди европейского происхождения.
3 октября 1965 г. президент Л.Джонсон подписал новый закон об иммиграции, так называемый «Иммиграционный акт», предоставивший права въезда в страну лицам, которым ранее было отказано в допуске по этническому признаку. Теория «плавильного котла», которая представляла «ассимиляторское» направление в оценке этнических взаимодействий до этих судьбоносных реформ законодательства, стала заменяться концепцией так называемого «салата».
Это событие напрямую повлияло на социально-культурную обстановку в стране, так как произошел существенный сдвиг в национальном составе иммигрантов. Были созданы льготные условия для воссоединения семей иммигрантов. Сильно возрос прилив выходцев из стран Азии, Африки, Латинской Америки и островов Карибского бассейна. Иммиграционный акт 1965 г. положил начало политике, которая дискриминировала потенциальных европейских иммигрантов, но способствовала массированной неевропейской иммиграции. Только за 1965 – 1969 гг. иммиграция из стран Азии возросла на 272 %. Начиная с этого переломного момента, доля европейцев начала поступательно сокращаться, при общем росте населения страны. За два последних десятилетия ХХ в. в США въехало больше иммигрантов, чем за всю американскую историю. 90 % всех иммигрантов из развивающихся стран прибыли именно в Америку.
США также столкнулись с серьёзной проблемой нелегальной иммиграции. Это обстоятельство порождает значительное количество социально-экономических и гуманитарных трудностей для граждан страны, так как снижается уровень заработков, сокращаются государственные пособия, и увеличивается число увольнений. К тому же от нелегальных иммигрантов на сегодняшний день зависят целые отрасли экономики и сферы услуг. В этой связи стоит отметить, что, когда Конгресс США в 2006 г. рассматривал законопроект по ужесточению мер против нелегальных иммигрантов, на улицы американских городов вышли миллионы мексиканцев, напомнивших властям о том, кто выполняет в стране «грязную работу».
Данные о количестве нелегальных иммигрантов никогда не бывают точными. Однако, по наиболее авторитетным оценкам, доля незаконных иммигрантов от общего населения страны составляет примерно 2 – 3 %, причем половина из них — выходцы из Мексики. По оценкам американской миграционной службы, каждый год в США прибывает почти 1 млн. официальных иммигрантов и почти полмиллиона незаконных. Так, за 1980 – 1990-е гг. в США легально и нелегально въехали 15 млн. иммигрантов. Основная доля нелегальных иммигрантов проникает на территорию США через протяжённую и недостаточно охраняемую американо-мексиканскую границу. Большинство «мексиканских американцев» живет на Юго-западе в штатах Калифорния, Аризона, Нью-Мексико, Колорадо и Техас.
Как известно, народу легче ассимилировать людей с близкими этнокультурными корнями. Так, в конце 1980-х – начале 1990-х гг. многие учёные заговорили об уменьшении роли этничности среди белых американцев (выходцев из Англии, Ирландии, Германии, Скандинавских стран, Польши и т.д.). По мнению американского социолога Р.Альбы, это определяется тем, что уровень доходов, образования и занятости не определяется более принадлежностью предков конкретного белого американца к определённой европейской национальности. Переплавив к началу 1990-х гг. в практически однородную субстанцию белых американцев, «тигель» не смог, однако, создать единую американскую нацию. Другие расовые и этнические группы переплавке не поддались. Этим определяется и то, что в 1990-е гг. различия между американцами европейского происхождения и американцами других расово-этнических корней только усилились.
В настоящее время население США насчитывает примерно 300 млн. чел., из которых более 40 млн. «латиносов», около 35 млн. афроамериканцев, 12,5 млн. выходцев из Азии. По прогнозам демографов, в будущем процентное соотношение будет складываться не в пользу белых американцев. На сегодняшний день их доля неуклонно приближается к 70 %. Американский мир вскоре не сможет управляться не только взятыми отдельно англосаксами, но и потомками европейцев в целом. По данным Питера Браймлоу, эксперта журнала «Форбс», к 2020 г. доля белых сократится до 61 %, а к 2050 г. этот показатель упадет до 53 %. Зато прочие этнические группы продолжат укреплять свои позиции.
При этом зоны демографически высокого давления в Азии и Латинской Америке будут порождать движение в зоны низкого демографического давления в Северной Америке. Эти тенденции настораживают простых американцев. Опросы населения показывают, что значительное число белых американцев обеспокоено наплывом иммигрантов. Среди граждан преобладает мнение, что большинство иностранцев проживают в стране нелегально и наносят ущерб экономике США. Американские социологи Дж.Эспеншейд и М.Бэленджер изучили отношение граждан США к иммигрантам, принадлежащим к различным этническим группам. Оценивая этнические группы по таким признакам, как семейные ценности и трудолюбие, на первое место американцы поставили выходцев из Европы, последними в списке стояли мексиканцы. Бытует мнение, что мексиканские иммигранты более широко пользуются социальными пособиями и чаще совершают правонарушения. Девять из десяти респондентов считают, что Соединенным Штатам следует усилить охрану своих границ.
Вопрос иммиграции фактически расколол американское общество. Существует точка зрения, согласно которой иммиграция – это серьезная угроза гражданственности. Изоляционисты и традиционалисты призывают к жёсткой политике квотирования по национальному и социальному признакам, а также настаивают на усилении охраны границ. Сторонники космополитических и либерально-рыночных взглядов, в свою очередь, осуждают попытки строгого регулирования иммиграционных потоков и приветствуют кардинальные сдвиги в этническом составе страны.
Наглядным примером изменения этнического состава США является штат Калифорния. Если в 1970 г. в этом североамериканском штате потомки европейских иммигрантов составляли 80 %, то в начале XXI в. их доля упала до 50 %. В ряде районов в школах большинство предметов преподается на испанском языке. В итоге происходит поступательное стирание границы между США и Мексикой. Американские политики вынуждены считаться с мнением усиливающегося латиноамериканского лобби, в особенности мексиканского.
Несмотря на общий рост численности населения США по трём показателям – низкой смертности, высокой рождаемости и иммиграции, абсолютный и относительный удельный вес белых американцев сокращается. Согласно статистическим данным, иммигранты и рождающиеся у них дети составляют две трети ежегодного прироста населения США. Глобализация экономики, девальвация традиционных ценностей, культ потребительства и социального эгоизма в США сделали невыгодным и непопулярным деторождение и семейную жизнь. По мнению ряда консервативных политиков и учёных, основной причиной резкого падения рождаемости стала легализация абортов и пропаганда так называемого планирования семьи.
Внутреннего единства нации, то есть американского общества как такового, уже нет. США подвержены медленному разложению и расслоению по идеологическому, этническому и расовому признакам. Неуправляемая иммиграция может превратить Америку в скопление народов, не имеющих фактически ничего общего между собой – ни истории, ни языка, ни традиций, ни культуры, ни общих этнических корней. Если не про¬изойдет ассимиляции этнических меньшинств, то со временем сама территориальная целостность Соединенных Штатов Америки может быть поставлена под вопрос.
Что касается демографических и этнических трансформаций в России, то они ни коем образом не отличаются от аналогичных процессов в Европе и США. За ХХ в. Россия пережила три глобальных демографических кризиса: во время Первой мировой и гражданской войн, в период коллективизации и массовых репрессий и во время Великой Отечественной войны. Но после каждого кризиса численность населения в стране удавалось восстановить и увеличить.
По данным Центрального Статистического Комитета, к 1913 г. численность населения Российской империи (без Финляндии) достигло почти 173 млн. чел., а ежегодный прирост населения (1897 – 1914 гг.) составлял примерно 2 млн. чел. После 1945 г. в СССР произошел всплеск рождаемости, и уже к 1955 г. население страны достигло довоенного уровня. С 1948 по 1989 г. в СССР наблюдался постоянный естественный прирост населения (1 % ежегодно).
К 1990 г. в РСФСР была зафиксирована самая низкая рождаемость в Советском Союзе, а в 1992 г. уже в Российской Федерации число умерших впервые превысило число родившихся. Произошло пересечение двух кривых: рождаемость стала ниже смертности, и с тех пор пошёл разговор о так называемом «русском кресте». За почти 50 лет суммарный коэффициент рождаемости в России сократился более чем в два раза (с 2,6 в 1959 г. и 2,01 в 1989 г. до 1,25 рождений на женщину в 2005 г.), в то время как для простого воспроизводства, т.е. такого, при котором население не растет, но и не убывает, требуется рождение в среднем 2,65 детей в расчете на один брак (с учетом компенсации бесплодия и разводов).
Ежегодно страна теряет около 1 млн. своих граждан. Согласно официальным данным население РФ на 2010 г. составляет примерно — 140 млн. чел. Специалисты ООН прогнозируют, что если уровни рождаемости, смертности и миграции останутся неизменными, то, численность населения к 2015 г. – 134 млн., к 2020 г. – 129 млн., и к началу 2025 г. снизится до 122 млн. чел.
Сокращается трудовой потенциал страны. По сравнению с 2006 годом в 2010 г. численность населения в трудоспособном возрасте стало меньше на 3.6 млн. человек. Согласно всем вариантам демографического прогноза Госкомстата России, ожидается резкое сокращение численности и доли населения в возрасте моложе трудоспособного.
По демографическому неблагополучию Россия находится на первом месте в мире, сочетая низкую рождаемость, высокую смертность и низкие показатели продолжительности жизни. По европейским меркам уровень рождаемости в России нельзя назвать беспрецедентно низким, столь же низкая рождаемость наблюдается и во многих развитых странах Запада – Италия, Испания, Германия. Однако уровень смертности в России аномально высок.
Среди экономически развитых стран в России самая низкая продолжительность жизни у мужчин – 56 лет. Особенно высока смертность среди мужчин трудоспособного возраста. Многие учёные сводят катастрофическую депопуляцию в России к уменьшению количества мужчин репродуктивного возраста. Избыточная мужская смертность сама по себе является фактором снижения рождаемости, так как сокращение молодого мужского населения автоматически увеличивает процент неполных семей, в результате чего растет процент одиноких женщин, отказывающихся от заведения второго или даже первого ребенка.
Вследствие деградации духовно-нравственного стержня, а также катастрофической социальной и экономической обстановки отмечается обострение чувства отсутствия перспектив и некой массовой депрессии. В результате усугубляется чрезмерное потребление алкоголя и растёт число самоубийств среди молодёжи. По данным Всемирной Организации Здравоохранения, показатель убийств и самоубийств в России самый высокий из 34-х высоко и среднеразвитых стран – 220,7 на 100 тыс. чел. В этом отношении Россия уступает только Колумбии и Сальвадору!
В дореволюционный период в России потребление алкоголя было втрое ниже, чем в начале XXI в. Особенно сильный рост потребления алкоголя начался в 1960-е гг., когда уровень жизни советских граждан начал ощутимо расти. Важнейшим фактором потребления алкоголя и алкогольной смертности в России 1990-х гг. стала либерализация алкогольной отрасли и, как следствие, экономическая доступность спиртных напитков. 7 июня 1992 г. президент Б.Н.Ельцин отменил государственную монополию на водку, в результате чего ее реальная цена упала в несколько раз. Важный вклад в изучение воздействия алкоголя на уровень смертности внёс анализ последствий антиалкогольной кампании в Советском Союзе в 1984-1987 гг. (к которой, согласно опросу ВЦИОМ, 58% граждан РФ относятся положительно). Тогда реальное потребление алкоголя сократилось приблизительно на 27 %, что привело к падению смертности на 12 % среди мужчин и на 7 % среди женщин. Смертность от алкогольных отравлений понизилась на 56 %.
Проведенные в различных регионах России исследования позволяют заключить, что каждый четвертый гражданин РФ, умирающий от болезней системы кровообращения, умирает в нетрезвом состоянии. Вклад алкоголя в смертность от внешних причин гораздо выше, доля алкогольных смертей в этой категории приблизительно равняется 60 %. Более 80 % убийц и 60 % убитых нетрезвы в момент убийства. В нетрезвом виде погибают более половины самоубийц, значительная часть которых не совершила бы роковой шаг, если бы не состояние опьянения. Алкоголь − главная причина высокого уровня преступности в России.
Произошло существенное ухудшение состояния института семьи. За последние 25 лет, с 1985 г. по 2010 г., уровень брачности в России сократился с 10,5 на 1000 жителей до 6,9, или почти вдвое. Растёт число разводов: 84 развода на 100 зарегистрированных браков, а число внебрачных детей за последние десять лет удвоилось: если в 1994 г. вне брака рождался каждый седьмой, то сегодня – каждый третий ребенок.
Россия также занимает одно из ведущих мест в мире по количеству абортов и неудовлетворительному состоянию репродуктивного здоровья нации. Сегодня в стране 13 миллионов инвалидов. За последние 10 лет доля рождающихся больными выросла в три раза, каждый третий ребенок появляется на свет с врожденным недугом. Больные матери рожают больных детей. Сейчас 40 % беременных страдают анемией, недостатком красных кровяных телец. Согласно экспертным оценкам, 20 % супружеских пар бесплодны. По Москве данные ещё более неутешительны! В неформальных беседах акушеры московских женских консультаций рассказывают, что каждая третья москвичка в возрасте от 18 до 35 лет, приходящая на обследование – бесплодна!
Экономические трудности и глубокий цивилизационный кризис затронули все народы и этносы Российской Федерации, но сильнее всего – государствообразующий русский народ. На протяжении ХХ в. русский народ сильнее всех прочих коренных народов России испытал на себе негативные последствия революций, реформ и войн.
К огромному сожалению, официальная российская власть не уделяет должного внимания проблеме сокращения именно доли русского населения. Конституция РФ не содержит никакого упоминания о русских, хотя именно они объективно обеспечивают в решающей степени связь между всеми национальностями страны и единство самой России. Получающее ныне распространение понятие «российский народ», «россияне» звучит благозвучно, но лишено глубинного этнокультурного смысла, а ведь межнациональные отношения в стране во многом определяются национальным самочувствием именно русского народа. На фоне депопуляции русских назревают коренные, революционные сдвиги в национальном составе страны. Ежемесячный журнал МИД Германии «Восточная Европа» констатирует: «Подобное развитие несёт с собой не только далекоидущие последствия для российской экономики и общества, но и серьёзно угрожает единству многонационального государства».
По данным переписи 1959 г. процентная доля русских в РСФСР была наивысшей за всё предыдущее и последующее время – 83,3 %. Затем их доля начала постепенно снижаться. В 1970 г. она составляла 82,8 %, а в 1989 г. – 81,5 %. Перед распадом в Советском Союзе жили 145,2 млн. русских (т.е. великороссов), из них 119,9 млн. – на территории сегодняшней России. По переписи 2002 г. в России живут менее 116 млн. русских (79,8 %), из них около 5 млн. переехали из республик бывшего Советского Союза. Существенно сократилась численность проживающих в России украинцев (с 4,3 млн. в 1989 г. до 2,9 млн. в 2002 г.) и белорусов (с 1,2 млн. в 1989 г. до 0,8 млн. в 2002 г.). В 2010 году ситуация вряд ли изменилась в лучшую сторону.
На сегодняшний день максимальное сокращение населения зафиксировано в северо-западных и центральных областях европейской части России — исконно русских землях. Здесь интенсивность вымирания составляет 1 %, а, в частности в Псковской области – 1,5 % в год. По прогнозам учёных Института общей генетики им. Н.И.Вавилова к 2025 г. доля русских в Москве снизится до 73 %. Если в 2000 г. русские в российской столице составляли 7,7 млн. чел., то к 2025 г. их доля упадёт до 6,3 млн. чел.
Можно не сомневаться, что русские, превратившись всего лишь в половину населения, не смогут удержать государство от дезинтеграции – это научная закономерность. России также будет весьма сложно поддерживать политическое и экономическое влияние на постсоветском пространстве, так как русские всегда служили определённым интеграционным фактором в бывшем СССР и ещё пока служат таковым в рамках СНГ. Однако в свете продолжительной репатриации русских на территорию нынешней Российской Федерации российская власть вскоре утратит этот мощный культурно-экономический рычаг. А ведь за пределами страны по сей день проживают более 20 млн. людей, называющих себя русскими.
Сокращение доли русских в России происходит на фоне увеличения численности других этнических групп: как коренных народов России, так и иммигрантов – т.е. новых этнических меньшинств. Стоит выделить в этой связи, что этносы, дающие прирост населения в России, живут в таких же или худших экономических условиях, что и русские!
Согласно экспертным данным, в 15 регионах страны отмечается естественный прирост населения. Это республики Северного Кавказа, Поволжья, а также Якутия и Тува. Так, например, в Ингушетии в 2002 г. прирост составил 12,1 на 1000 чел., в Дагестане – 11,6, в Якутии – 4,3, в Туве – 3,7. Отмечается мощная внутрироссийская миграция рабочей силы из регионов с приростом населения – в основном с Северного Кавказа – в традиционно русские области с низким демографическим давлением, что способствует росту межэтнической напряжённости и насилия.
На сегодняшний день насчитывается семь субъектов Российской Федерации с нерусским большинством. Необходимо также напомнить, что с конца 1980-х гг. русские покидают этнические республики Северного Кавказа. Согласно данным, приводимым ежемесячным журналом МИД Германии «Восточная Европа», доля русских в этом регионе страны снизилась с 38,9 % в 1959 г. до 10 % в 2008 г. В Дагестане эта цифра даже ниже 10 %. Чечня – практически моноэтническая республика: чеченцы составляют в ней 94 % населения. Число самих чеченцев в целом по стране увеличилось с 899 тыс. в 1989 г. до 1,36 млн. по данным переписи 2002 г. На 2010 г. эта цифра ещё сильнее изменится в сторону увеличения.
В последнее время федеральная власть, обеспокоенная негативными процессами (в первую очередь в сфере экономики, так как нынешняя либеральная российская система – экономикоцентрична), начала предпринимать первые шаги по борьбе с депопуляцией. В обращении к Федеральному Собранию 2006 г. В.В.Путин впервые уделил данной проблеме особое внимание, назвав её «ключевой». Он, в частности перечислил три «базовых фактора демографии»: Первый – снижение смертности. Второй – эффективная иммиграционная политика. И третий – повышение рождаемости». Новые меры по борьбе с депопуляцией включают в себя существенное повышение детских пособий, а также выплату так называемого «базового материнского капитала».
Полагаю, что демографические программы, вводимые руководством России, необходимы и весьма актуальны, должен, однако, обратить внимание на два обстоятельства. Во-первых, когда депопуляцию сводят к смертности, то очень сильно смещаются акценты. Депопуляция — это, прежде всего, проблема сверхнизкой рождаемости. Во-вторых, в ситуации вымирания демография должна означать повышение рождаемости собственного населения (!), что требует полного исключения иммиграции из демографии, разделения наук и практик демографии и миграциологии. Первостепенной национальной задачей должно стать сбережение нации!
К сожалению, российская власть сделала неверные выводы из опасности, связанной с убылью населения страны в целом и депопуляции русского народа в частности. Как и в других европейских странах, теперь надежда возлагается на иммиграцию. Во главу угла ставятся экономические интересы и экономическая конкурентоспособность страны. Политическая элита всё ещё смотрит на происходящее в экономических категориях. Сторонниками иммиграции в России, как и во всех государствах европейского этнокультурного пространства, являются космополитические круги, представляющие интересы транснационального капитала. Для стабилизации демографической обстановки, предлагается открыть государственные границы, легализовать незаконных иммигрантов и отменить все ограничительные меры в отношении иностранной рабочей силы.
Подобные доводы – недальновидны и лишены заботы о собственном народе. Вместо того, чтобы собственными силами выправлять демографическое положение, бороться с проблемой пьянства и наркомании, улучшать социальные условия, культивировать нравственность предлагается поступательно заменить по сути ещё русскую нацию с её традициями и ценностями, на некую абстрактную «российскую нацию», с новыми традициями, новыми ценностями, не имеющую общей культуры, общей истории, общего языка, общего родства.
В этой связи необходимо учитывать, что на юге и востоке Россия граничит со странами с устойчивым ростом населения, низким уровнем жизни и высокой безработицей. Так, в Узбекистане, например, по расчетам демографов, в 2025 г. ожидается удвоение населения, а к середине XXI в. в Средней Азии, Азербайджане, Афганистане, Ираке, Саудовской Аравии, других арабских странах зоны Персидского залива, Иране, Пакистане и Турции численность населения превысит 1 млрд. чел.!
Многие гастарбайтеры приезжают в Россию лишь на заработки – так называемый маятниковый эффект. Социологи полагают, что в Азербайджане в «отходничестве» принимает участие около четверти всех семей. Но постепенно в России также оседает значительное число иностранных граждан с семьями. Как и в Западной Европе, в России начинают образовываться этнически замкнутые гетто, в которых не происходит ассимиляции и процветает преступность.
Несоблюдение иммиграционного законодательства, коррупция и неэффективность федеральных российских ведомств способствуют колоссальному притоку нелегальных иммигрантов. По данным ФПС, на настоящий момент в России находятся до 15 млн. иммигрантов, большинство из которых нелегальные. Распределение гастарбайтеров соответствует географии концентрации капитала в России: больше всего иностранцев в столичных регионах, прежде всего в Москве (более 40%), в нефте- и газодобывающих районах Севера и Сибири, в крупных промышленных центрах, транспортных узлах, на Дальнем Востоке. Потоки иммигрантов направляются в основном с территории Таджикистана, Азербайджана, Армении, Молдавии, Китая и Турции.
Быстрее всего численность коренного населения уменьшается в Сибири и на Дальнем Востоке. После распада Советского Союза экономическая разруха и бесперспективность заставили многих русских переехать из этих некогда промышленно развитых регионов в европейскую часть страны. Плохая инфраструктура, организованная преступность и коррумпированность местных властей усугубляли процесс. Границы с Казахстаном, Китаем, Кореей и Монголией стали во многом практически формальными.
Уязвимость восточных границ беспокоила российскую власть ещё в начале ХХ в. Великий русский политик и патриот П.А.Столыпин, говоря о просторах Сибири, предостерегал в 1908 г.: «Отдаленная наша суровая окраина, вместе с тем, богата, богата золотом, богата лесом, богата пушниной, богата громадными пространствами земли, годными для культуры. При таких обстоятельствах, господа, при наличии государства, густонаселенного, соседнего нам, эта окраина не останется пустынной. В нее прососется чужестранец, если раньше не придет туда русский, и это просачивание, господа, оно уже началось. Если мы будем спать летаргическим сном, то край этот будет пропитан чужими соками и, когда мы проснемся, может быть, он окажется русским только по названию».
Спустя сто лет проблема экспансии азиатских народов не утратила актуальности. Современный Китай – это бурно развивающаяся мировая держава. По мере углубления процессов глобализации масштабы экономического влияния Китая в мире еще больше усилятся. Население увеличилось до 1,3 млрд. чел., что тормозит дальнейший экономический рост. По данным германского журнала «Восточная Европа», в трёх северных провинциях Китая, граничащих с Россией проживают 100 млн. чел., в то время как на российском Дальнем Востоке – всего 7,2 млн. Учёные отмечают тревожный факт: китайские мужчины превосходят числом китайских женщин брачного возраста на 40 млн. чел. В начале ХХI в., к примеру, числен¬ность безработных в этой азиатской стране составила 150 – 200 млн. чел. В сложившейся ситуации политическое руководство Китая даже приветствует эмиграцию определённого числа безработных, смягчая тем самым проблему трудоустройства.
Экспансия на слабозаселённые российские территории в обозримой перспективе может обернуться фактической иностранной колонизацией и распадом России. Точная численность китайских иммигрантов никому не известна. Данные, приводимые общественными организациями, федеральными ведомствами, социологами и демографами, существенно отличаются друг от друга.
На протяжении последних десятилетий официальный Пекин придерживается национальной доктрины «Идти вовне», в соответствии с которой он способствует и благоволит эмиграции своего населения за рубеж. Тем самым усиливаются экономические и политические позиции Поднебесной во всём мире и одновременно решается острая проблема перенаселённости. Числен¬ность китайцев за рубежом – так называемых «хуацяо», как объявлено в Китае, превышает 30 млн. чел. По данным на 2000 г., их годовой доход составил 3 трлн. долл. и они определяют движение 300 млрд. долл., образуя вместе с арабами и евреями три самые организованные финансовые силы мира. В Китае также полагают, что стратегия «Идти вовне» должна, в частности, обеспечить значительное расширение позиций страны на между¬народном рынке труда. С массовой иммиграцией также связаны далеко идущие планы глобального национального возвышения, доказательства национального превосходства над всеми народами, принадлежащими к так называемому «золотому миллиарду».
С учётом того обстоятельства, что стратегия «Идти вовне» построена, помимо всего прочего, на увеличении эмиграции, мы вынуждены делать вывод, что слабозаселённый Дальний Восток России является одним из основных направлений движения китайских иммигрантов.
Судя, однако, по ряду китайских исследований, данную экспансию можно было бы назвать «реконкистой» или возвратом утраченных территорий. В руководстве Китая со времён Мао Дзе-Дуна господствует убеждение, что Россия относится к историческим «обидчикам» Китая, принявшим участие в подавлении боксёрских восстаний, а также повинным в национальном унижении китайского народа, наряду с Японией, Великобританией и США. Примечательно, что в ходе первого же раунда россий¬ско-китайских переговоров по вопросам вступления России в ВТО китайская сторона выдвинула требование о снятии препятствий для въезда в Россию китайских торговцев и предоставлении им равных прав с россий¬скими предпринимателями.
Многие международные исследования подтверждают, что через несколько лет КНР столкнётся с рядом серьёзных трудностей. Это нехватка энергоресурсов, продовольствия, пахотных земель, сложная экологическая ситуация. Все эти проблемы трудно решить исключительно за счёт внутренних возможностей. Так что руководство КНР, естественно, рассчитывает на привлечение резервов.
Ряд учёных полагают, что период стихийного роста численности китайских иммиг¬рантов в России и в других странах мира завершился. Начался этап более организованного и стимулируемого из Пекина потока предпринимателей и торговцев. Мировой опыт китайской миграции показывает, что во многих странах первые годы абсолютное большинство составляли холос¬тые мужчины. Только по прошествии ряда лет в страну начинали прибы¬вать женщины. Постепенно возникал баланс между полами, и новые посе¬ленцы приступали к нормальному расширенному воспроизводству. В Рос¬сии наблюдается специфическая ситуация. Ее особенность состоит в том, что в страну прибывает довольно много семейных людей. Примечательно, что среди них очень высокий процент женщин.
Можно не сомневаться, что в России происходит формирование постоянно¬го китайского элемента. Большинство китайцев, проживших в России несколько лет, как правило, уже не хочет возвращаться в Китай. Самый высокий уровень развития китайского землячества – в Москве. Тут скапливаются по преимуществу люди из всех провинций КНР, стремящиеся жить в России более или менее постоянно. Свои газеты, финансовая система, разнообразные фирмы, общежития, гостиницы, склады, свои органы обучения, медицин¬ского обслуживания, развлечений позволяют московскому землячеству играть заметную роль в предпринимательской деятельности китайских иммигрантов, в экономической жизни России, оказывать воздействие на ки¬тайские землячества в других городах. Широкое развитие получила мобильная связь на китайском языке. Китайские рестораны, по крайней мере, в Москве, пока явно не заинтересованы в завоевании местной клиентуры. В них цены не просто высокие, они разные для различных посетителей: высокие для россиян и существенно более низкие для китайцев.
Учитывая чрезвычайную сложность социальной, демографической и иммиграционной обстановки в России, можно с уверенностью утверждать, что, если федеральная власть не предпримет решительных политических и административных шагов по регулированию иммиграционных потоков и не остановит с помощью срочных социально-экономических мер депопуляцию русского народа, не даст нации целеполагания, смысла существования, то страна столкнётся с самыми серьёзными внутриполитическими проблемами в среднесрочной перспективе!
Каковы же основные факторы, оказывающие негативное воздействие на рождаемость в странах европейского этнокультурного пространства? Этот вопрос уместен, так как ещё в 1950-е – 1960-е гг. практически во всех странах Европы, а также в США и СССР отмечался естественный прирост населения. Проблему депопуляции, являющуюся ключевой для самого существования европейского, христианского мира, подробно анализируют видные социологи, политики, демографы и философы. Однако в силу комплексности проблематики необходимо учитывать все основные точки зрения.
В России самым распространённым, но по сути ложным, является утверждение, что основная причина падения рождаемости – это социальная незащищённость, экономические трудности и низкие детские пособия. Отчасти это верно, но лишь для некоторых государств бывшего СССР, а именно для России, Украины, Белоруссии, Молдовы и прибалтийских стран. Резкое сокращение промышленного производства, крах ЖКХ, безработица и нищета повлекли за собой разрушительные последствия. Именно с
Русская семья среднего достатка, решившаяся на рождение хотя бы одного ребёнка, тут же переходит в категорию семьи или с наименьшим средним или низким достатком. Поэтому сокращение рождаемости в России произошло не из-за отказа женщин от первого ребёнка, а из-за сокращения числа рождений вторых, третьих и последующих детей, прежде всего из-за опасения оказаться в совсем бедственном материальном положении.
За последние десять лет, когда экономическая ситуация постепенно стала налаживаться, молодые семьи столкнулись с новой преградой – недоступностью жилья. Даже в таких благополучных с экономической точки зрения российских городах, как Москва и Санкт- Петербург лишь незначительное меньшинство молодых семей может себе позволить купить или снимать квартиру. Так что, выправить демографическую ситуацию, по мнению ряда специалистов, сможет грамотная национально ориентированная жилищная политика государства.
Нельзя в этой связи, однако, упускать из виду то обстоятельство, что в результате дезинтеграции СССР жители Средней Азии и Закавказья обеднели гораздо сильнее, чем граждане России, политическая нестабильность также ударила и по ним – а уровень рождаемости там заметно вырос. Экономический кризис в Армении и Грузии был значительно серьезнее, чем в России. Между
Не следует также забывать, что среди регионов России с наименьшей смертностью и наивысшей рождаемостью отличаются такие беднейшие регионы как Ингушетия, Дагестан и Чечня.
Так что социально-экономические объяснения низкой рождаемости в ряде стран оказываются совершенно недостаточными. Для сравнения, в странах Западной Европы детские пособия и средний достаток граждан гораздо выше российского уровня. Демографическая ситуация в Европе, однако, не существенно отличается от положения в России. Единственное различие – это более низкая смертность среди европейцев. Данное обстоятельство представляется скорее обременительным, нежели успокаивающим, так как этот процесс ведёт к старению наций, и усилению налоговой нагрузки на молодых. Эпидемия чумы, как в четырнадцатом столетии, может выкосить до трети европейского населения, но эта эпидемия унесет жизни, как молодых, так и пожилых людей. А сокращение рождаемости затрагивает только молодежь. У семейной пары остаются родители и родители родителей, которых они поддерживают экономически — напрямую или через налоги. Поскольку у них нет или почти нет братьев и сестер, им не с кем разделить экономическое бремя, из-за чего появление детей в данной семье становится еще менее вероятным. И поневоле возникает вопрос: возможно ли вырваться из этого замкнутого круга?
Увеличение детских пособий не может само по себе изменить депопуляционного характера развития европейских, христианских народов, так как потенциальные получатели детских пособий отказываются рожать в первую очередь из моральной и духовной неопределённости, а не из материальных соображений.
С другой стороны, иммигранты-мусульмане, для которых традиционно характерна многодетность, видят в детских пособиях повышение своего достатка, что стимулирует их рожать ещё больше. Так, некоторое повышение детских пособий в России, по мнению скептиков, не изменит существенно демографическую обстановку среди русских, а только послужит стимулом для прироста традиционно многодетных мусульманских народов.
Одной из основных гипотез, приводимых учёными, является та, что падение рождаемости – это следствие духовного и мировоззренческого кризиса, девальвации традиционных семейных ценностей и упадка авторитета института церкви.
Само это явление в свою очередь тесно связано с развитием экономических отношений, индустриализацией и так называемым «освобождением женщин». Так, в XIX в. в странах Запада возросла потребность в рабочей силе. Всё больше женщин в силу нехватки средств, заработанных их мужьями, были вынуждены уйти в производство, в результате чего началось их отчуждение от традиционных женских обязанностей, связанных с семейным бытом. Тем самым крупным концернам удалось, во-первых, сбивать зарплату мужчинам, и, во-вторых, использовать дешёвый женский труд. Привлечение всех женщин в производство стало первым условием для устранения общественной потребности в семье, так как если женщина зарабатывает достаточно, чтобы чувствовать себя экономически независимой, она не будет стремиться выходить замуж.
Следующим этапом в данном процессе стало движение феминизма и сексуальная революция 1960-х гг. ХХ в. Феминистки подвергли критике все традиционные семейные устои и выступали с мужененавистническими лозунгами, одним из которых был: «Моё тело принадлежит только мне». Тем самым осуждался так называемый «мужской шовинизм» и пропагандировались свободные сексуальные отношения.
В контексте сексуального раскрепощения были легализованы аборты, а в медицине произошла так называемая «контрацептивная революция», связанная с появлением доступных на массовом уровне высокоэффективных средств предотвращения беременностей (гормональные пилюли, внутриматочные средства) во второй половине 1960-х гг. Она в значительной степени устранила незапланированные беременности в старших возрастах и вызвала дальнейшее сокращение рождаемости среди женщин в возрастах после 30 лет. Германский учёный Р.Райхе называет сексуальные отношения с использованием противозачаточных таблеток «гомосексуализацией сексуальности», так как у гетеросексуальных пар, избегающих зачатия, вырабатывается поведение, схожее с поведением гомосексуалистов.
Необходимо также отметить, что в течение последних десятилетий происходит серьёзная девальвация института брака и семейных ценностей. Сексуальная революция привела к эротизации брака, но одновременно и обесценила его. Супружеская жизнь превратилась в значительной степени в один из вариантов союза мужчины и женщины. В моду входит феномен гражданских браков. Однако научно доказано, что внесемейный опыт может затруднить переход от сконцентрированности на своих делах к учету потребностей и желаний других членов семьи, прежде всего детей. Сожительство не является той системой, которая успешно готовит будущих супругов к браку, так как отсутствие обязательств в несемейном домохозяйстве может привести к их отсутствию в браке. В неформальных браках супругов связывают только взаимные чувства и устный договор. Учёные также установили, что с каждым годом повышается брачный возраст и возраст материнства, что вызывает, на наш взгляд, определённые опасения, так как после 30 лет женщине сложнее рожать первенца. Средний возраст материнства в
В результате традиционная этика супружества теряет статус необходимости. Ей на смену приходит принцип партнёрства и сожительства. Данный либеральный тип отношений больше не ставит преград на пути самореализации как мужчин, так и женщин, а деторождение стало лишь одним из многих возможных вариантов.
Эти негативные явления современности связаны, в том числе, с тем, что жизненные приоритеты нынешнего молодого поколения смещаются в сторону гедонизма и социального эгоизма. Возникает желание сначала обзавестись материальными благами и только потом, в зрелом возрасте – ребенком. Этот стереотип поведения характерен для общества, в котором потребительская мораль вытесняет традиционные ценности.
Во главе угла данного феномена стоит определённый вид социального эгоизма, порождённого обществом потребления, так как если потребление становится целью жизни, то ребенок начинает мешать. Многие обыватели считают, что с рождением ребёнка уже не смогут себе позволить и половины того, что могут позволить себе без ребёнка. В результате люди экономят на детях. Современный кинематограф, индустрия развлечений и СМИ демонстрируют строгие стереотипы человеческих отношений, быта, моральных принципов и материальных благ. Все отклонения от пропагандируемых норм трактуются как архаичность или поведение неудачника. В современном обществе потребления человек приобретает вещи, на самом деле ему ненужные, отказываясь при этом от потомства. Такая установка не может быть смыслом жизни. Она мешает и бедным, и богатым, потому что всегда есть куда двигаться по этому пути, приобретая и осваивая новые блага и услуги.
Так, бывший глава Евангелической Церкви Германии епископ В.Хубер полагает, что «мы превратились в общество, которое привыкло быть уверенным в завтрашнем дне, исходя лишь из накопления своего материального благосостояния. При этом мы забыли, что уверенность в завтрашнем дне может иметь и духовные истоки. Молодым людям на протяжении долгого времени внушали, что свою свободу они смогут реализовать лишь тогда, если заботиться придётся лишь о самих себе».
Исходя из вышеприведённых соображений, можно сделать вывод, что любой народ или цивилизация в целом – это социологические организмы, обладающие такими же психологическими особенностями, что и живые биологические существа. Люди лишь тогда сознательно готовы пойти на продолжение своего рода, если в этом они видят смысл, если есть уверенность в завтрашнем дне, чувство защищённости и даже, может быть, мессианства. При отсутствии этих посылов народ погружается в депрессию, грозящую, как и в психологии, перерасти в движение на самоуничтожение и суицид. К примеру, негативное влияние безработицы на человеческий организм также проявляется в виде депрессии, тоски, стыда. Можно получать пособие, превышающее зарплату, но сам факт — человек безработный, изгой — будет разрушительным образом влиять на психику. В предшествующие эпохи уверенность и оптимизм народам придавали не только и не столько материальные блага, сколько вера и идеология. На сегодняшний день, по убеждению многих философов и политологов, религиозное сознание всё больше уходит на задний план, новых идеологий в их классическом понимании нет, а мировоззрение глобального общества потребления заняло место религиозной морали.
В свете вышеприведённых мнений и гипотез, нужно обязаны подчеркнуть, что существуют характерные черты, свидетельствующие о закате могущества государств: депопуляция, упадок деревни, девальвация роли государствообразующего этноса, ослабление религиозности и чувства патриотизма. В мировой истории имело место несколько ярких примеров такого развития событий: упадок городов-государств материковой Греции и эллинистической цивилизации, а также гибель Римской империи. В средневековую эпоху по схожему алгоритму разложились Византийская, а в XIX – начале ХХ в. Османская империи.
В любом государстве общество имеет чёткую иерархическую структуру, на вершине которой находится государствообразующий народ. Существование страны невозможно без существования этого народа, который есть не просто совокупность людей, близких по крови: они должны быть объединены общей историей, культурой, языком, а также чувством общей судьбы. В ситуации, когда эта иерархия нарушается, а также когда этот народ низводится до положения этнического меньшинства, государство перестаёт существовать в прежнем виде.
В качестве резюме можно подчеркнуть, что лишь осознание целеполагания и ценностей национального бытия наполняет историческим смыслом жизнь любой нации на географическом пространстве, делает нацию живым организмом, наделяет её ролью в мире. Громадная территория, внушительная экономика, военная мощь и даже ядерное оружие мало стоят сами по себе. Ибо материя без духа не способна творить историю!
Александр Лапин
Кандидат политических наук
Руководитель Московского отделения Движения «Народный Собор»
Член Президиума Центрального Совета Движения «Народный Собор»
